пятница, 29 ноября 2013 г.

Откуда ноги у мифа про вечно лгущую статистику

Подвернулся хороший пример для иллюстрации, объяснял одному человеку, потом подумал, что хорошо бы объяснить это всем единожды и дальше просто отсылать сюда )
Навеяно подобными постами http://vk.com/wall3997935_10828 и вообще упорным употреблением всем знакомого 'ложь, наглая ложь и статистика'.

если вкратце, врет в большинстве случаев не статистика, а те, кто распространяет левачные данные без источника ) Тот самый пример: http://vk.com/wall-31187574_4875?reply=4877

В остальных случаях при рассмотрении быстро выясняется, что статистика составлена с нарушением законов о том, как ее нужно было составлять )
например, нарушение репрезентативности выборки. Законы эти вполне четкие, математические, и нарушать их недопустимо. Это убивает на корню весь смысл полученных результатов.

следующий фактор заключается в том, что люди обычно склонны верить тому что видят собственными глазами ) т.е., по сути, своей собственной выборке. А она чаще всего очень мала и не репрезентативна. Например, если речь о вопросе наличия скамейки перед подъездом, человек обычно в курсе ситуации лишь у нескольких знакомых подъездов, если не вообще лишь у своего. И все эти подъезды могут находиться в одном районе. Но тем не менее всё равно себе верит больше. Вот и думает, что статистика собранная на большой нормальной выборке врёт.

А, ну и еще есть всякие политические соцопросы, после которых публикуют не те факты о действительности, что объективно есть, а те, что выгодны кому-то, например, властям. Это тоже создает у людей впечатление, будто статистика всегда врет. Ну как же: заходишь в магазин, там нихрена нет, и абсолютно все знают, что в городе голод после войны, а диктор с экрана вещает, что всё благолепно. Какая после этого будет однозначная реакция обычного человека на фразу 'статистика показывает..', догадайтесь?

И.. интерпретация. Ее люди тоже склонны выполнять некорректно. Про это в #scrubs доходчиво было очень:
'По какой статистике?! Причём здесь статистика?! По статистике 80% больных раком поджелудочной умирает в течение 5 лет, 95% аппендэктомий проходят без осложнений. Мы видели раковых больных, которые выжили, и пациентов с аппендицитом, которые умерли. Статистика не имеет отношения к конкретной жизни. Либо ты будешь хорошим отцом, либо не будешь. В конце концов твои родители развелись, а ты ухитрился стать относительно неплохим врачом.'

В ту же тему интепретации. Часто встречается следующий расклад: человек сталкивается с шансом, скажем, 10% и решает, что за 10 попыток эта штука сработает хотя бы один раз. Но ведь это же ничерта не так. На практике скажу, что, например, шанс 10% крайне низкий, и десятки и сотни попыток могут потребоваться прежде чем этот шанс прокнет. А может быть и за тысячи не прокнет.

В то же время шанс, скажем, 2% потерять зрение при несложной операции на глазу может прокнуть с ПЕРВОГО раза. А обвинять, ессно, будут 'врущую' статистику.

Ну теперь, думаю, более-менее нормально описал =)
Если что-то наврал - прошу прощения, я далек от идеала, хоть мне и нравится фиксить косяки в мышлении. Рад буду принять все поправки :)

чуть не забыл, Manga Guide to Statistics с КДПВ действительно существует ^_^ http://www.amazon.com/Manga-Guide-Statistics-Shin-Takahashi/dp/1593271891

вторник, 8 октября 2013 г.

bowl of M&Ms with the brown ones removed

'Van Halen requested in the technical rider that a bowl of M&Ms be provided in their dressing room with the brown ones removed. Failure to do so would not only mean that the band would not perform, but the venue would still have to pay the full fee. The objective of this wasn't due to any excesses on the part of the band, but was a method to determine how much attention to detail the crew at a local venue paid to the requests specified in the rider. Should the bowl be absent, or if brown M&Ms were present, it would give band members reason to suspect other, legitimate, technical and safety issues were also being performed poorly or were outright overlooked. David Lee Roth stated in his autobiography that this request was made as a result of faulty workmanship at a venue on an earlier tour which nearly cost the life of a member of Van Halen's road crew. He added that at one venue where he found brown M&Ms, the management's failure to read weight requirements in the rider resulted in the band's equipment sinking through the floor and causing over $80,000 of damage.' (enwiki)

воскресенье, 29 сентября 2013 г.

костекнижки теперь мои. пополнение

old but gold. пополнение книжной полки. Thx, @barskykd! -)

'Впервые я выучил «правило 72» на курсах по бухгалтерскому учету. Предположим, что вы кладете сумму на у лет, а ставка составляет г процентов в год. Правило гласит, что если у х г = 72, то сумма удвоится. Это приближение достаточно точно: положив $1000 под 6% на 12 лет, мы получим $2012, а положив ту же тысячу под 8% на 9 лет, получим $1999. «Правило 72» применимо к любому экспоненциальному процессу. Если колония бактерий растет со скоростью 3% в час, то она удвоится в размере за день.' (и многое другое внутри этих книг)

еще шаг к сокращению отрыва между мной и крутыми умными чуваками.

суббота, 28 сентября 2013 г.

Альтернатива

Альтернатива http://nqst.net/blog/alternative/ via @nqst

'Будь вы клиентом компании, гражданином государства или влюблённым юношей, заинтересованность второй стороны в вас можно оценить по тому, предлагает ли она разумную альтернативу, если по-вашему поступить почему-то нельзя.

Самый простой пример — предложение знакомой выпить кофе где-нибудь вечером. Сравните «сегодня не могу + %отговорка ради приличия%» и «сегодня у меня кройка и шитьё, но завтра как раз долгожданный свободный вечер».'

вообще блог хороший, советую )

воскресенье, 22 сентября 2013 г.

записи последних минут перед авиакатастрофами

записи последних минут перед авиакатастрофами (с черных ящиков) просто чудовищны. одни из самых жутких видео, что видел на ютьюбе

хтя текстовые хронографии событий тоже удивительно остро воспринимаются. Понятно прекрасно Хейли почему он писал именно такое.



пожалуй, главное, что я подумал - как серьезно следует понимать весь спектр правил и механизмов при своей работе. ну и хочу хейли перечитать

про спектр - поскольку в общем-то все огромные вещи были результатом именно интерференции чьих-то непреднамеренных и намеренных нарушений

понедельник, 24 сентября 2012 г.

Если я когда-нибудь сниму фильм

Я, дери его трижды через колено, слегонца утомляюсь ждать, пока герои фильмов говорят, пожимают плечами, жуют жвачку, переходят улицу, садятся в такси, умирают или нажимают на рычаги — при условии, что это не несет четкой смысловой нагрузки. Я ведь даже видеоинтервью всегда проматываю и скорей ищу стенограмму, поскольку будь она даже длиной с портянку, я выжму из нее весь сок за несколько минут (в отличие от видео).

Если я когда-нибудь сниму фильм, в нём не будет вообще никаких затяжных сцен с неопределенными монологами и туманными мыслями.

Наоборот. он будет предельно четким и ясным. и невыразимо стремительным.

Для не успевающих за развитием сюжета к фильму будут прилагаться цветные функциональные схемы в духе:
"он — актёр такой-то, более всего известен такой-то ролью, любит ее, она — актриса такая-то, более всего известная такой-то ролью, не готова по причинам таким-то и таким-то, а у него на это в голове возникли такие-то параллели, затем прохожий на вокзале цитирует Шекспира — произведение такое-то, строчка такая-то, она умерла от рака такого-то типа такой-то степени, он нежно страдал и прожил до стольки-то лет". Черт, я что, уже смотрел что-то подобное?

Ну а чтобы хоть как-то оправдать бюджет съемок, на весь оставшийся хронометраж пущу порно крупным планом.

среда, 22 августа 2012 г.

Осада Сидней-стрит или Откуда есмь пошли бестолковые "фараоны" в ч/б комедиях

Внезапно сообразил, что пытаюсь вместить в тви какие-то вещи, совершенно для него неформатные :) исправляюсь!

В истории славной Британии порой происходят вещи, казалось бы, безумные, однако не делающиеся от этого менее реальными :) Как вам, например, вот такой шотландец ("Безумный Джек")?

Но этот пост посвящен другой ситуации — сражению, которое вошло в историю как "Осада Сидней-Стрит". Рассказ здесь :) прочитайте, не пожалеете.

Одна из вещей, которые я узнал — вплоть до 1911 года у лондонской полиции не было оружия о_О

Отдельного упоминания заслуживает реакция Уинстона Черчилля на вопрос, мол, "не было ли безрассудным лично участвовать в осаде?". Он ответил: "It was such fun". Люблю его так ^^

суббота, 7 июля 2012 г.

Одна лишь мысль занимает сейчас всего меня

грущу и тоскую на очень конкретную тему ( грустный вечер оказался -(

Одна лишь мысль занимает сейчас всего меня:

"Узнав однажды, что такое полет, ты станешь ходить по земле, обратив взор к небесам, потому что там тебе довелось побывать и туда ты будешь жаждать вернуться"

понедельник, 30 апреля 2012 г.

Do you know who Marcel Proust is?

Посмотрел тут душевное и жизнеутверждающее кино Little Miss Sunshine. :) В числе прочего там есть такой вот диалог:
Dwayne: I wish I could just sleep until I was eighteen and skip all this crap-high school and everything-just skip it.
Frank: Do you know who Marcel Proust is?
Dwayne: He's the guy you teach.
Frank: Yeah. French writer. Total loser. Never had a real job. Unrequited love affairs. Gay. Spent 20 years writing a book almost no one reads. But he's also probably the greatest writer since Shakespeare. Anyway, he uh... he gets down to the end of his life, and he looks back and decides that all those years he suffered, Those were the best years of his life, 'cause they made him who he was. All those years he was happy? You know, total waste. Didn't learn a thing. So, if you sleep until you're 18... Ah, think of the suffering you're gonna miss. I mean high school? High school-those are your prime suffering years. You don't get better suffering than that.
 Надо будет с Прустом познакомиться, думаю, найдем с ним много общего :3

Алсо вот прекрасное из титров:

пятница, 20 апреля 2012 г.

Рак системы образования РФ, формулирует... Ричард Фейнман!

Вы, конечно, читали "Surely You're Joking" Ричарда Фейнмана? Убежден, что это одна из вещей, которые нужно проглотить любому думающему человеку. Сам Фейнман для мня прежде всего один из людей, которые врубились в жизнь. :) Людей, у которых я интенсивно учусь.

Однако этот пост посвящен конкретной проблеме. Вот отрывок из вышеупомянутой книги, который заставил меня вскочить с кресла и забегать по комнате:
   Теперь насчет системы образования в Бразилии — опыт, который я там приобрел, оказался весьма интересным. Я обучал группу студентов, которым в конечном итоге предстояло стать учителями, поскольку в Бразилии возможностей заниматься наукой даже у получившего хорошее образование человека было совсем не много. Эти студенты уже прослушали немалое число курсов, а тот, что читал я, был самым сложным — электричество и магнетизм, уравнения Максвелла и прочее.
   Университет размещался в нескольких разбросанных по городу офисных зданиях, я читал мой курс в одном из них, окна его выходили на залив.
   По ходу занятий я обнаружил очень странное явление: я задавал какой-то вопрос, и студенты отвечали на него с ходу. Однако когда я задавал вопрос в следующий раз — на ту же самую тему, да, собственно, и вопрос-то, насколько я мог судить, тот же самый, — они вообще ничего ответить не могли! К примеру, как-то раз я, рассказывая о поляризации света, раздал им полоски прозрачной поляризующей пленки — поляроида.
   Поляроид пропускает только свет с определенным образом направленным электрическим вектором, ну я и рассказывал, как можно определить характер поляризации света по тому, темнеет поляроид или светлеет.
   Сначала мы взяли две полоски поляроида и покрутили их, добиваясь того, чтобы света они пропускали как можно больше. Это позволяло сделать вывод, что в данный момент обе полоски пропускают свет с одним направлением поляризации, — свет, проходящий через один кусочек поляроида, проходит и через другой. А затем я спросил у студентов, как можно определить абсолютное направление поляризации с помощью единственного кусочка поляроида.
   Об этом они ни малейшего представления не имели.
   Я-то знал, что это требует определенной изобретательности, и потому дал им намек:
   — Приглядитесь к свету, отраженному лежащим за окнами заливом.
   Все молчали.
   Тогда я спросил:
   Вы когда-нибудь слышали об угле Брюстера?
   — Да, сэр! Угол Брюстера — это угол, под которым отражается средой, обладающей показателем преломления, полностью поляризованный свет.
   — И как же поляризуется отражаемый свет?
   — Свет поляризуется перпендикулярно плоскости отражения, сэр.
   Я все еще продолжал думать, что они прекрасно все знают! Знают даже, что тангенс угла Брюстера равен показателю преломления!
   Я сказал:
   — Ну так?
   Молчание. А ведь они только что объяснили мне: свет, отражаемый поверхностью оптически более плотной среды — а вода в заливе как раз такая среда и есть, — поляризован; и объяснили даже, как он поляризован.
Я предложил им:
   — Взгляните на залив через полоску поляроида. А теперь поверните эту полоску.
   — О-о, свет поляризуется! — воскликнули они.
   В общем, возился я с ним, возился и наконец понял, что студенты попросту заучивают все наизусть, не понимания смысла того, что заучивают. Они слышат слова: «свет, который отражается от обладающей показателем преломления среды», но не осознают, что под такой средой подразумевается нечто материальное, вода например. Не сознают, что «направление распространения света» — это направление, в котором вы видите какую-то вещь, когда смотрите на нее, ну и так далее. Все доскональное запоминалось, однако в осмысленные слова ничто не переводилось. Поэтому, справшивая: «Что такое угол Брюстера?» — я словно бы вводил в компьютер правильные ключевые слова. Если же я говорил: «Посмотрите на воду», результат оказывался нулевым — под заголовком «Посмотрите на воду» в их памяти ничего не хранилось.
   Несколько позже я присутствовал на чтении лекции в инженерной школе. В переводе на английский лекция выглядела примерно так: «Два тела… считаются эквивалентными… если прилагаемые к ним вращающие моменты… порождают… равные ускорения». Студенты просто писали диктант и, когда профессор повторял предложение, проверяли, правильно ли оно записано. Потом записывалось следующее предложение, и следующее, и следующее. Лишь один я сознавал, что профессор говорит о телах, обладающих одинаковыми моментами инерции, вот только додуматься до этого трудновато.
   Я совершенно не понимал, чему они могут подобным образом научиться. Профессор говорил о моментах инерции, однако никакого разговора о том, насколько труднее открыть ту дверь, у которой снаружи висит на ручке что-то тяжелое, чем ту, у которой этот же груз подвешен рядом с петлями, не шло — ну то есть никакого!
   После лекции я спросил у одного из студентов:
   — Вот вы столько всего записали, а что вы потом делаете с этими записями?
   — О, мы их учим, — отвечает он. — Нам же еще экзамены сдавать.
   — И как же выглядит этот экзамен?
   — Очень просто. Я вам сейчас прочитаю один из вопросов. — Он заглядывает в тетрадь и произносит следующее: «Когда два тела являются эквивалентными?» Ответ: «Два тела являются эквивалентными, если прилагаемые к ним вращающие моменты порождают равные ускорения».
   То есть студенты сдавали экзамены, «уча» всё это и не зная решительно ничего, кроме слов, которые они запомнили.
   Потом я попал на приемный экзамен машиностроительного факультета. Экзамены был устным, мне разрешили посидеть на нем, послушать. Один из абитуриентов оказался просто великолепным: он мгновенно отвечал на любой вопрос. Экзаменаторы спрашивали, что такое диамагнетизм, и он тут же давал абсолютно верный ответ. Потом один из них спросил:
   — Что происходит со светом, проходящим под углом через слой вещества, обладающий определенной толщиной и показателм преломления N?
   — Свет выходит наружу параллельно прежнему направлению своего движения, сэр, — но со смещением.
   — А какова величина этого смещения?
   — Не знаю, сэр, но могу попробовать выяснить это.
   И ведь выяснил. Очень сильный был парень. Однако у меня к тому времени уже сложились определенные подозрения.
   После экзамена я подошел к этому умному юноше, сказал, что я из Соединенных Штатов и хочу задать ему пару вопросов, причем ответы его на результатах экзамена никоим образом не скажутся. Первый мой вопрос был таким:
   — Можете вы привести пример какого-либо диамагнитного вещества?
   — Нет.
   Спрашиваю дальше:
   — Допустим, вот эта книга сделана из стекла, и я смотрю сквозь нее на что-то, лежащее на столе, что произойдет с изображением этого предмета, если я наклоню книгу?
   — Оно повернется, сэр, на угол, вдвое больший угла наклона книги.
   — Вы уверены, что говорите не о зеркале?
   — Уверен, сэр!
   Вот только что, на экзамене, он сказал, что свет будет смещаться параллельно направлению его движения, поэтому изображению, о котором мы с ним говорили, следовало не поворачиваться на какой-то угол а смещаться. Он даже рассчитал величину этого смещения, но так и не понял, что стекло есть вещество, обладающее определенным показателем преломления, и что произведенный им расчет имеет прямое отношение к моему вопросу.
   На машиностроительном факультете я читал курс математических методов физики и пытался показать студентам, как можно решать задачи методом проб и ошибок. Как правило, студентов этому не учат, поэтому я начал с иллюстрирующих метод простых арифметических задачек. И здорово удивился, обнаружив, что первое мое задание выполнили лишь восемь из восьмидесяти студентов. Я произнес довольно гневную тираду о том, что они должны не просто сидеть и смотреть, как это делаю я, но попытаться сделать что-то самостоятельно.
   После лекции ко мне явилась небольшая делегация студентов. Мне было сказано, что я не понимаю, какой подготовкой они уже обладают, что они способны учиться, и не решая задачи, что арифметику они уже знают и то, чего я от них требую, попросту унизительно.
   Я продолжал преподавать, однако какими бы сложными и продвинутыми ни оказывались мои задания, студенты ни разу ни одного из них не выполнили. Разумеется, я понимал почему: они просто не умели это делать!
   Чего еще я так и не смог от них добиться, так это вопросов. В конце концов один из студентов объяснил мне, в чем дело:
   «Если я задам вам во время лекции вопрос, другие потом скажут мне: “Зачем ты попусту тратишь на занятиях наше время? Мы стараемся чему-то научиться. А ты прерываешь профессора вопросами”».
   Эти ребята обладали каким-то странным высокомерием — никто ничего не понимал, и все притворялись, будто понимают. Все изображали людей знающих, если же кто-то из студентов хотя бы на миг признавал, что ему не все понятно, и задавал вопрос, другие принимались шпынять его, делая вид, что тут и понимать-то особенно нечего, коря за то, что он зря тратит их время.
   Я попытался втолковать им, насколько полезна совместная работа, обсуждение вопросов, общий разговор, однако они и на это не пошли, боясь опозориться одним уже тем, что станут задавать вопросы. Жалостное зрелище! Умные же были люди, трудолюбивые, однако усвоившие какие-то странные взгляды, уверовавшие в это их идущее собственным ходом «образование», проку от которого было — круглый ноль! Под конец учебного года студенты попросили меня выступить с рассказом о впечатлениях, которые я получил, преподавая в Бразилии. Выступать мне предстояло не только перед студентами, но и профессорами и чиновниками правительства, поэтому я попросил права говорить все, что думаю. И услышал в ответ: «Конечно. Разумеется. Это же свободная страна».
   Я вышел на трибуну, прихватив с собой учебник по основам физики, по которому учились первокурсники. Он считался особенно хорошим, поскольку в нем использовались разные шрифты — самое важное, то, что требовало обязательного запоминания, было напечатано жирным шрифтом, вещи менее существенные — шрифтом посветлее, и так далее.
   Кто-то немедля спросил:
    — Надеюсь, вы не собираетесь чернить этот учебник? В зале присутствует его автор, и все считают, что учебник он написал замечательный.
    — Мне обещали полную свободу слова.
   Аудитория была заполнена до отказа. Я начал с того, что определил науку как понимание поведения природы. А затем спросил:
    — Что составляет причину преподавания науки? Конечно, ни одна страна не может считать себя цивилизованной, если она не... та-та-та.
   Все слушали, кивали, и я прекрасно понимал, о чем они думают.
   А следом я сказал:
    — И разумеется, это нелепость, потому что с какой стати нам непременно нужно держаться на уровне какой-то другой страны? Для этого требуется основательная причина, разумная причина, не сводящаяся только к тому, что так оно принято в другой стране.
   И я заговорил о пользе, которую приносит наука, о ее вкладе в улучшение условий человеческого существования и тому подобном — в общем-то, я их немного поддразнивал.
   А затем:
    — Главная цель моего выступления состоит в следующем: я хочу показать вам, что никакой науки в Бразилии не преподают!
   Тут они все заерзали, думая: «Как это? Никакой науки? С ума он сошел, что ли? Да у нас вон сколько учебных заведений!»
   И я сказал им: первым, что поразило меня в Бразилии, были самые обычные школьники, покупавшие в магазинах книги по физике. В Бразилии так много изучающих физику детей, причем заниматься ею они начинают раньше, чем дети американские, и потому очень странно, что физиков в Бразилии почти не сыщешь — чем это можно объяснить? Масса детей трудится не покладая рук, а результат получается нулевой.
   И я привел аналогию с ученым, занимающимся древней Грецией, — он любит греческий язык, но сознает, что в его родной стране Греция интересует лишь очень немногих. И вот он попадает в другую страну и с восторгом обнаруживает, что Грецией там занимаются все, даже малые дети, ученики начальной школы. Он приходит на экзамен и спрашивает у студента, желающего получить ученую степень специалиста по Греции:
    «Каковы представления Сократа о взаимоотношениях Истины и Красоты?» — а студент ничего ответить не может. Тогда он задает другой вопрос: «Что говорит Сократ Платону в третьей части диалога “Пир”?» — студент оживляется и: «Тра-та-та-та-та», пересказывает, да еще и слово в слово, все, что сказал Сократ в этой его замечательной Греции.
   А между тем в третьей-то части диалога «Пир» Сократ именно о взаимоотношениях Истины и Красоты и говорил!
   И далее этот ученый выясняет, что студенты той страны изучают греческий язык так: сначала они учатся правильно произносить буквы, потом слова, потом предложения и целые абзацы. Они способны дословно процитировать сказанное Сократом, совершенно не думая о том, что произносимые ими греческие слова на самом деле что-то значат. Для студентов это просто пустые звуки. И никто еще не перевел их на понятный студентам язык.
   И я сказал:
    — Примерно это я и вижу, наблюдая за тем, как бразильским ребятам преподают «науку».
   (Выпад не слабый, верно?)
   Затем я поднял вверх использовавшийся ими учебник по основам физики:
    — В этой книге результаты экспериментов практически не упоминаются — только в одном месте, где говорится о скатывающемся по наклонной плоскости шаре, и указывается, какое расстояние он покроет за одну секунду, за две, за три и так далее. В приводимые там числа внесены «ошибки», — глядя на них, вы думаете, что перед вами опытные данные, поскольку эти числа немного больше или немного меньше теоретических значений. В книге говорится даже о корректировке ошибок эксперимента — замечательно. Беда только в том, что если вы попробуете вычислить, исходя из этих данных, величину ускорения шара, то результат получите правильный. Однако реальный шар, скатывающийся по наклонной плоскости, обладает инерцией вращения, и если вы действительно поставите такой опыт, то получите лишь пять седьмых от точного значения ускорения, поскольку на вращение шара тратится энергия. И стало быть, этот единственный в книге пример «опытных» данных получен посредством ложного эксперимента. Никто этого опыта не ставил, потому что, поставив его, получил бы совсем другие результаты!
    — Я обнаружил и кое-что еще, — продолжал я. — Открыв эту книгу на любой странице и прочитав то, что на ней напечатано, я легко могу показать вам, в чем ее беда, — в каждом отдельном случае все в ней сводится не к науке, а к запоминанию. Поэтому сейчас я возьму на себя смелость наугад открыть этот учебник, зачитать вслух написанное на первой попавшейся странице и доказать правоту мною сказанного.
   Так я и сделал. Сунул в книгу палец, открыл ее и стал читать:
    — «Триболюминисценция. Триболюминисценцией называется излучение света кристаллами в процессе их дробления».
   А затем сказал:
    — Это наука? Нет! Это всего лишь использование одних слов для объяснения значения другого. О природе здесь не сказано ничего — о том, какие кристаллы испускают при дроблении свет, почему они его испускают. Видели вы студента, который, вернувшись домой, попробовал бы это проверить? Не видели, потому что ему и проверять-то нечего. Вот если бы вместо этого было сказано: «Раздавив в темноте плоскогубцами кусок сахара, вы увидите синеватую вспышку. Такие же создаются и другими кристаллами. Почему так происходит, никто не знает. Это явление называется триболюминисценцией», — тогда, быть может, кто-нибудь и попробовал бы, вернувшись домой, проделать такой опыт. Поэкспериментировал бы с природой.
   Я воспользовался именно этим примером, однако мог открыть учебник на любой другой странице и получить тот же результат. Все они были одинаковы.
   И наконец, я сказал, что не понимаю, как можно обучать кого бы то ни было, используя самовоспроизводящуюся систему, в которой люди сдают экзамены, а затем учат других сдавать экзамены, но при этом никто ничего не знает.
   — Впрочем, — оговорился я, — не исключено, что я ошибаюсь. Среди тех, кому я преподавал, присутствовали два очень хороших студента, а один из знакомых мне здешних физиков обучался в Бразилии и нигде больше. Так что кому-то, надо полагать, удается пробиться и сквозь эту систему, как бы дурна она ни была.Ну так вот, после моего выступления встал глава департамента образования и заявил:
    — Мистер Фейнман наговорил нам множество неприятных вещей, видно, однако, что он действительно любит науку и искренен в своей критике. Поэтому я считаю, что нам следует прислушаться к нему. Я пришел сюда, понимая, что наша система образования страдает каким-то недугом, теперь же я знаю, что она больна раком!
   И сел.
   Его выступление развязало людям языки. Каждый вставал и выдвигал свои предложения. Студенты образовали комитет, который должен был мимеографировать лекции еще до того, как их начнут читать, плюс еще какие-то организационные комитеты.
   А потом произошло то, чего я никак уж не ожидал. Один из студентов поднялся и сказал:
    — Я — один из тех двоих, о которых мистер Фейнман упомянул в конце своего выступления. Ну так вот, образование я получил не в Бразилии, а в Германии, в Бразилию же приехал лишь в этом году.
   Следом примерно то же сказал и второй из них. А упомянутый мной профессор физики заявил:
    — Я получил образование здесь, в Бразилии, во время войны, когда, по счастью, все профессора покинули университет, так что учился я самостоятельно, просто читая книги. Поэтому к бразильской системе мое образование никакого отношения не имеет.
Вот уж не ожидал так не ожидал. Я понимал, что система нехороша, однако такое стопроцентное попадание — это просто фантастика!
   Поскольку в Бразилию я ездил в рамках программы, финансировавшейся правительством Соединенных Штатов, Государственный департамент попросил меня написать отчет о моих бразильских впечатлениях, — ну я и включил в него основные положения речи, которую только что пересказал. Впоследствии до меня дошли слухи, что некий служащий Государственного департамента отреагировал на мой отчет так: «Это показывает нам, как опасно посылать в Бразилию людей столь наивных. Глупый человек, от него только неприятностей ждать и можно. Он не понимает сути проблем». Напротив! Я-то думаю, что наивен как раз этот служащий, полагающий, что если университет предъявляет список учебных курсов и их описание, значит, в нем все в порядке.

Думаю, вы поняли, что к чему? Да ведь это как раз именно ТО, что происходит в вузах РФ (и стран пост-СССР) ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, В 2012 ГОДУ! В школах, в общем-то, аналогично, просто там это не так заметно.

Собссно, отныне я планирую как минимум демонстрировать этот эталонный с т. зрения формализации корневой проблемы отрывок всем без исключения учащимся в надежде что-то изменить хотя бы в масштабе конкретного индивида. И чем моложе человек - тем лучше!

четверг, 19 апреля 2012 г.

Придрелил себе магнитно-маркерную доску

Купил магнитно-маркерную доску 60х90 см (по площади это как 8.66 площади A4) и прифигачил сегодня себе на стену. Уровень функциональности окружения повышен! :) Надо будет еще полками в IKEA затариться.

Брал в книжном на гд ("Планета"), встала в 1264 руб. Там есть и другие размеры.

Саймона рисовать не стал. Поэтому вот вам Dreep из Torin's Passage и хакерская эмблема. :)

Там же приобрел магнитики:

 

И маркер, пока один:
Бтв, дрелил первый раз в жизни самостоятельно. Сперва думал про это подробно написать, потом не стал, т.к. всё оказалось предельно элементарно :) (собственно, математики эффективно справляются с задачами из любой области человеческой деятельности, это один из плюсов профессии ^^) Немного помог инет - например, в рувики есть вот такая милая табличка, по которой можно узнать точную глубину нужного отверстия.

среда, 11 апреля 2012 г.

О юношах, умирающих за Идеалы


Собссно, Ремарк в своем "На Западном фронте без перемен" уже всё сказал на эту тему. Никакой, даже самый высокий Идеал сам по себе не оправдывает ничего (и уж тем паче ничего не оправдывает приказ). Это нужно просто знать и крепко помнить. Конкретно всем тем юношам бледным с взором горящим, готовым в любой век умереть за абстрактные слова своих лидеров, вместо того чтобы послать этих распрекрасных джентльменов к чертям собачьим. Не стесняйтесь смотреть на войну глазами Пауля Боймера, Йоссариана или Ринсвинда, для того вам и дан разум. :)

Однако я сейчас, читая "Волхва" Фаулза, наткнулся на следующий прекрасный кусочек, которым просто не могу не поделиться:
... Он встал.
- Я приготовил вам испытание.
- Испытание?
Он ушел в спальню и сразу вернулся с керосиновой лампой, стоявшей на столе во время ужина. Выложил в белый круг света то, что принес с собой. Игральная кость, стаканчик, блюдце, картонная коробочка. Я посмотрел на него через стол; глаза его были серьезны.
- Собираюсь объяснить вам, зачем мы отправлялись на войну. Почему человечество без нее не может. Это материя не социальная и не политическая. Не государства воюют, а люди. Будто зарабатывают право на соль. Тот, кто вернулся, обеспечен солью до конца дней своих. Понимаете, что я хочу сказать?
- Конечно {Скорее всего, Кончис имеет в виду тот факт, что военная пенсия римским легионерам выплачивалась пайками дефицитной соли.}.
- Так вот, в моей идеальной республике все было бы проще простого. По достижении двадцати одного года каждый юноша подвергается испытанию. Он должен явиться в больницу и бросить кость. Одна из шести цифр означает смерть. Если выпадет эта цифра, его безболезненно умертвят. Без причитаний. Без зверств. Без устранения невинных свидетелей. Лишь амбулаторный бросок кости.
- По сравнению с войной явный прогресс.
- Вы так думаете?
- Несомненно.
- Уверены?
- Если б такое было возможно!
- Вы говорили, что на войне ни разу не побывали в деле?
- Ни разу.
Он вытряс из коробочки шесть коренных зубов, пожелтевших, со следами пломб.
- Во время второй мировой их вставляли разведчикам, как нашим, так и вражеским, на случай провала. - Положил один зуб на блюдце, расплющил стаканчиком; оболочка оказалась хрупкой, как у шоколадки с ликером. Но пахла бесцветная жидкость едко и пугающе, пахла горьким миндалем. Он поспешно отнес блюдце в глубь террасы; вновь склонился к столу.
- Пилюли с ядом?
- Именно. Синильная кислота. - Поднял кость и показал мне все шесть граней.
Я улыбнулся:
- Хотите, чтоб я бросил?
- Предлагаю пережить целую войну за единый миг.
- А если я откажусь?
- Подумайте. Минутой позже вы сможете сказать: я рисковал жизнью. Я играл со смертью и выиграл. Удивительное чувство. Коли уцелеешь.
- Труп мой не доставит вам лишних хлопот? - Я все еще улыбался, но уже не так широко.
- Никаких. Я легко докажу, что это самоубийство.
Его взгляд пронизал меня, словно острога - рыбину.
Будь он кем-то другим, я не сомневался бы, что со мной блефуют; но то был именно он, и помимо воли меня охватила паника.
- Русская рулетка.
- Нет, верней. Они убивают за несколько секунд.
- Я не хочу.
- Значит, вы трус, мой друг. - Не спуская с меня глаз, откинулся назад.
- Мне казалось, храбрецов вы считаете болванами.
- Потому что они упорно бросают кость еще и еще. Но молодой человек, который не в состоянии рискнуть единожды - болван и трус одновременно.
- Моим предшественникам вы тоже это предлагали?
- Джон Леверье не был ни болваном, ни трусом. Даже Митфорд избежал этого второго недостатка.
И я сломался. Бред, но как уронить достоинство? Я потянулся к стаканчику.
- Подождите. - Наклонившись, он схватил меня за руку; потом пододвинул ко мне один из зубов. - Я за пшик не играю. Поклянитесь, что если выпадет шестерка, вы разгрызете пилюлю. - Ни тени иронии на лице. Мне захотелось сглотнуть.
- Клянусь.
- Всем самым святым.
Я помедлил, пожал плечами и произнес:
- Всем самым святым.
Он протянул мне кость, я положил ее в стаканчик. Быстро тряхнул, кинул кость. Та покатилась по скатерти, ударилась о медное основание лампы, отскочила, покачалась, легла.
Шестерка.
Не шевелясь, Кончис наблюдал за мной. Я сразу понял, что никогда, никогда не разгрызу пилюлю. Я боялся поднять глаза. Прошло, наверно, секунд пятнадцать. Я улыбнулся, посмотрел на него и покачал головой.
Он опять протянул руку, не отрывая глаз, взял со стола зуб, положил в рот, надкусил, проглотил жидкость. Я покраснел. Глядя на меня, протянул руку, положил кость в стаканчик, бросил. Шестерка. Снова бросил. И снова шестерка. Он выплюнул оболочку зуба.
- Вы сейчас приняли то решение, которое принял я сорок лет назад, в то утро в Нефшапели. Вы поступили так, как поступил бы всякий разумный человек. Поздравляю.
- А что вы говорили об идеальной республике?
- Все идеальные республики - идеальная ахинея. Стремление рисковать - последний серьезный изъян рода людского. Выходим из тьмы, во тьму возвращаемся. Для чего же и жить во тьме?
- Но в этой кости свинец.
- Патриотизм, пропаганда, служебный долг, esprit de corps {Честь мундира (франц.).} - что это, если не кости шулера? Есть лишь одна маленькая разница, Николас. За тем столом они - он сложил в коробочку оставшиеся зубы - настоящие. Не Просто миндальный сироп в цветной пластмассе.
- А те двое - как они себя вели?
Он улыбнулся:
- У общества есть еще один способ свести случайность к нулю, лишить своих рабов свободы выбора: убедить их, что прошлое выше настоящего. Джон Леверье католик. И он мудрее вас. Он даже пробовать отказался.
- А Митфорд?
- Я не трачу время на то, чтобы проповедовать глухим.

вторник, 10 апреля 2012 г.

История семи пипополамов в блоге профессора Лэндсбурга

Хочу поделиться прелестной историей о том, как mathematics strikes again :)

Вот ряд:
π/2, π/2, π/2, π/2, π/2, π/2, π/2, ...

Как вы думаете, какой его следующий, восьмой член?

Ответ ждет по ссылке:
http://www.thebigquestions.com/2012/03/26/loose-ends/

Заодно рекомендую заценить fun fact про Maple, изложенный там в последнем абзаце. :) Думается, вот как-то так и была написана классика xkcd.


Кроме того, я затем присмотрелся к блогу, он весьма и весьма любопытный, надо признаться :) 

Его автор - профессор нью-йоркского университета, математик (PhD) и экономист Стивен Лэндсбург. В блоге TheBigQuestions он поднимает всякие размышлятельные вопросы, например, вроде вот такой очаровательной задачки на этический выбор.

12 angry men (1957)


Воткнулся тут недавно в классику мирового кинематографа - фильм под названием 12 angry men (1957). И решил, что просто не могу не написать про него.

Фильм, в общем, совершенно заслуженно входит во все золотые списки и рейтинги. Он потрясающий. Очень стильный. Очень точный. Здесь нет ничего лишнего и ничего не пропущено. Здесь прекрасно подобраны типажи самых разных людей, и каждый актер играет как бох.

Короче говоря, после первого просмотра я пребывал в экстрагированном восторге. Собственно, я посмотрел киноленту три раза подряд, не испытывая ни малейшего желания оторваться ни на минуту. Вот это, думаю, и называется искусством снимать :)

И я честно попытался вспомнить, какой еще фильм вызывал у меня непроизвольное желание громко аплодировать на каком-либо моменте, как я аплодировал на словах "I have. Now sit down and don't open your mouth again". Какой еще фильм вызывал у меня такое замирание сердца, какое вызвал момент, когда председатель обнаружил бумажку "not guilty". 

Героям хочется не просто сочувствовать - ими хочется быть. Быть обаятельным, стойким, умным героем Генри Фонды. Быть мягким и замечательным героем Джека Клагмана. Быть логичным, рациональным, взвешенным героем Маршалла. Или хочется не быть. Не быть героем Джека Уордена или героем Эда Бегли.

Как бы то ни было, сегодня, здесь и сейчас будет рассказана история 12 разгневанных мужчин, 12 джентльменов, решающих сложный вопрос. "Один человек убит, судьба другого висит на волоске". И эта история бессмертна.

Отдельно оговорюсь, что да, таки существуют формально два римейка (1997, Уильям Фридкин и 2007, Михалков). И я даже специально их посмотрел, чтобы сравнить. Но, черт возьми..это сравнение оказалось безбожно не в их пользу. Ни тот, ни другой режиссер не сумели сохранить ничего из того, чем так шедеврален оригинал. Потеряно абсолютно всё: актерская игра, смысл, глубина, точность, детали, политический подтекст, юридический подтекст, социальный подтекст, психологический подтекст, стиль, вкус, саспенс. Периодически отчетливо видно, что автор римейка просто ВООБЩЕ не понял смысла какой-либо конверсации из оригинала и хочется фыркнуть. Так что просто не смотрите римейки 1997 и 2007 (забавно, бтв, все три фильма датированы xxx7 годами). Исплюетесь.

И это.. не вздумайте включать перевод. -_-